Материалы | Шпоры | Тесты | Книги | Софт | Тесты ЕГЭ
 
 
Главная » Русская литература » Толстой » "Наполеоновская идея" и образ Наполеона. Философия войны в романе
Предметы
Астрономия
Биология
География
История
Математика
Рус. лит.
Укр. лит.
Физика
Химия


Онлайн тесты по ЕГЭ


библиотеки





"Наполеоновская идея" и образ Наполеона. Философия войны в романе "Война и мир"

Оставь герою сердце! Что же
Он будет без него? Тиран…

А.С. Пушкин "Герой"

Что же представляет собой "наполеоновская идея"? Как понимает ее Толстой? Для автора "Войны и мира" она эквивалентна самой "идее войны", войны в философском понимании. Попробуем проанализировать созданный Толстым образ человека, давшего имя центральной идее эпохи и романа, - образ Наполеона.

Этот литературный персонаж имеет весьма мало общего с реальным прототипом. Вряд ли настоящий Бонапарт был равнодушен к сыну, вряд ли он так наивно мечтал о захвате "Moskou", как это изображает Толстой... Руководствуясь мемуарами, записками, свидетельствами, анализом фактов жизни императора, можно уверенно сказать, что Наполеон был во многом иным, чем это виделось автору "Войны и мира". Но Толстому это неважно. Писатель-историк, он в данном случае не стремится к исторической достоверности. Толстой ставит перед собой принципиально иную задачу: он конструирует образ завоевателя, поработителя - как бы внеличностное, обобщенно-историческое олицетворение самой "наполеоновской идеи".

Наполеон занял умы современников тем, что, полагаясь лишь на собственные силы и на удачу, совершил головокружительную карьеру. "Плох тот солдат, который не стремится стать маршалом", - формулирует он. Его путь к маршальскому жезлу, к титулу первого консула, к монаршей короне, а затем и к венцу "владыки полумира" усеян трупами. Он внушает непобедимую мечту о славе, власти, могуществе. И одновременно - неразборчивость в средствах, страшный принцип "победителей не судят".

Из сферы политической "наполеоновская идея" легко проникает во все остальные сферы жизни. В сущности, ничего нового в этой идее нет. Судьба Наполеона лишь активизировала определенные процессы социальной жизни человечества - особенно в странах, попавших в орбиту его деятельности. Она разбудила в людях дремавшие мечты, низкие инстинкты. Общественное восхищение "Героем", романтический ореол над его головой приводил к смещению границ дозволенного. Жаждавшая политических, экономических и социальных перемен Россия, вкусившая уже романтизма, оказалась особенно восприимчива к влиянию "наполеоновской идеи".

В "Войне и мире" эта идея рассматривается в двух ипостасях. Под своим именем она существует в сфере политико-социальной. В сфере частной, личной жизни она как бы замаскирована - и потому ее скрытое действие особо страшно.

Мечтая о славе, князь Андрей видит себя повторяющим подвиг Наполеона, осознанно жаждет лишь одного: быть замеченным, привлечь благосклонное внимание своего кумира. Когда же в личной жизни он проявляет "наполеоновские" черты - оставляет жену в важнейший момент перед рождением ребенка, жертвует семьей ради грезящейся славы - он не осознает "наполеоновской" природы своих побуждений. И вскрыть это - важнейшая задача Толстого. Вот почему, жертвуя исторической достоверностью, писатель рисует Бонапарта бездушным монстром. Для него необходим психологический эквивалент "наполеоновской идеи". И в образе Наполеона сама идея обретает плоть и кровь. Только поняв и осознав полную, абсолютную бесчеловечность Наполеона, можно преодолеть в себе наполеоновские черты.

Для Толстого принципиально важно, что его Наполеон есть личность, совершенно захваченная "наполеоновской идеей", под натиском этой идеи утратившая разум и волю: "Ежели бы Наполеон запретил бы им теперь драться с русскими, они бы его убили и пошли бы драться с русскими, потому что им это было необходимо..." Толстой доказывает, что "наполеоновская идея" сильнее Наполеона, что человек, порабощенный ею, становится ее абсолютным пленником и заложником - назад ему пути нет.

Вина Наполеона перед историей огромна и неискупима: внушив окружающим свою кровавую идею, он вызывает страшные события с непредсказуемыми, трагическими последствиями. Это именно так, ибо его идея попирает все законы нравственности, предлагая взамен древних человеческих заповедей лишь одну: "победителей не судят".

Юный Пьер, рассуждая в салоне Анны Павловны Шерер о том, как Наполеон "без суда и без вины" убил одного из своих соперников, одобрительно говорит: "...государственная необходимость…и я именно вижу величие души в том, что Наполеон не побоялся принять на себя одного ответственность в этом поступке <...> и потому для общего блага он не мог остановиться перед жизнью одного человека". Так - легко и непринужденно - распоряжается Пьер жизнью людей. "Одна смерть и сто жизней взамен - да ведь тут арифметика!" - это уже не Пьер. Это студент из "Преступления и наказания" раглагольствует в "плохоньком трактирчике", теоретически обосновывая убийство старухи-процентщицы. Вот она - "наполеоновская идея"! Как привлекательна! Как соблазнительно заменить нравственные заповеди "арифметикой" и жертвы измерять лишь в количественном отношении!

Для Толстого обращение к истории было необходимо для понимания современности; исследуя исторические процессы, он открывает законы истории. И корни современного нигилизма Толстой видит именно в "наполеоновской идее". Здесь следует обратить особое внимание на то, что даже люди, раньше современников увидевшие страшное лицо зарождавшегося в России нигилизма, поддавались гипнозу "наполеоновской идеи", романтизировали образ Наполеона. Прежде чем обронить в "Евгении Онегине" горько-иронические строки "Мы все глядим в Наполеоны...", Пушкин увлекался этой могучей личностью. "Чудесный жребий совершился, // Угас великий человек", - писал он в год смерти Наполеона. Наполеон был кумиром и юного Лермонтова, будущий автор "Бородина" также внес огромный вклад в создание романтического культа Наполеона, в развитие "наполеоновской идеи".

Этот культ и стремится уничтожить Толстой. На события начала века он глядит глазами своего времени, глазами поколения, для которого несомненна ценность таких поэтических шедевров, как "По синим волнам океана…". И потому, развенчивая романтический образ, Толстой показывает своего Наполеона в двух проекциях. Вначале мы видим его глазами князя Андрея и Пьера, увлеченных Бонапартом, стремящихся ему подражать. Мы видим безумный восторг войск, узревших своего кумира: "Войска знали о присутствии императора, искали его глазами, и, когда находили на горе перед палаткой отделившуюся от свиты фигуру в сюртуке и шляпе, они кидали вверх шапки, кричали: ""Vive l'Empereur!" (Да здравствует Император!). На всех лицах этих людей было одно общее выражение радости о начале давно ожидаемого похода и восторга, и преданности к человеку в сером сюртуке, стоявшему на горе".

С разрешения gramma.ru




Сам себе доктор
© my-edu, 2008-2013.