Материалы | Шпоры | Тесты | Книги | Софт | Тесты ЕГЭ
 
 
Главная » Русская литература » Чехов » Комедия "Вишневый сад". Система персонажей
Предметы
Астрономия
Биология
География
История
Математика
Рус. лит.
Укр. лит.
Физика
Химия


Онлайн тесты по ЕГЭ


библиотеки





Комедия "Вишневый сад". Система персонажей

Комедийность "Вишневого сада" заложена в самой структуре пьесы. Каждый герой поглощен своей правдой", погружен в свои переживания и не замечает окружающих: их боли, их тоски, их радостей и надежд. Каждый из персонажей как бы играет свой моноспектакль. Из этих моноспектаклей и складывается действие, столь сложное по звучанию. Это одновременно и полифония (многоголосие, особо организованный хор самостоятельных голосов), и диссонанс, звучание несогласованное, нестройное, где каждый голос стремится быть единственным.

Откуда эта самопоглощенность героев "Вишневого сада"? Что мешает им услышать друг друга: ведь все они - близкие люди, пытающиеся друг другу помочь, поддержать и получить поддержку? Обратим внимание: каждый из героев исповедуется, но в итоге все эти исповеди оказываются обращены в зрительный зал, а не к партнерам по сцене. В какой-то момент исповедующийся понимает, что самого главного объяснить не сможет. Так, Аня никогда не поймет драмы матери, а сама Любовь Андреевна никогда не поймет ее увлечения Петиными идеями. Что же "не пускает" друг к другу героев пьесы? Дело в том, что по замыслу автора каждый из них - не только личность, но и исполнитель определенной социально-исторической роли: то, что можно назвать "заложник Истории". Человек может в известной степени корректировать свою личность, свои отношения с окружающими. Но изменить свою роль он не может, как бы чужда она ему ни была. Несоответствие внутренней сущности героя той социально-исторической роли, которую он вынужден играть, - вот драматическая суть "Вишневого сада".

"Старая женщина, ничего в настоящем, все в прошлом", - так характеризовал Раневскую в своих письмах Станиславскому, ставившему пьесу, Чехов. Что же у нее в прошлом? Ее молодость, семейная жизнь, цветущий и плодоносящий вишневый сад - все это кончилось несколько лет назад, кончилось трагически. Умер муж, имение пришло в упадок, возникла новая мучительная страсть. А затем случилось непоправимое: погиб - утонул в реке - Гриша. Гибель сына - самая страшная трагедия. Для Раневской ужас утраты соединился с чувством вины: увлечение возлюбленным, поглощенность любовью, кажется ей, отдалили ее от сына. Быть может, нелепую смерть можно было предотвратить? Быть может, гибель Гриши - кара ей, матери, за непозволительную страсть? И Раневская бежит из дома - от вишневого сада, от дочерей, от брата, от той реки, где утонул сын, - от всей прежней жизни, от прошлого своего, обернувшегося непоправимой катастрофой. Бежит, чтобы никогда не возвращаться, бежит, чтобы где-нибудь закончить свою грешную и нелепую - после смерти мальчика - жизнь.

Раневская оказывается в Париже. Притупилась острая боль, схлынула первая волна отчаяния. Раневскую спасла любовь. Чувство к человеку, ее недостойному, к подлецу... Но разве дано нам выбирать, кого любить? Да, он негодяй, ее последний возлюбленный, он обобрал и бросил ее, а после опять вернулся - снова нищим. И Любовь Андреевна все знает о нем, все понимает - и не желает этого знать и помнить. Ибо ценно само чувство, ибо нет для нее ничего в жизни, превыше любви.

Это единственная героиня "Вишневого сада", живущая в ореоле любви: неслучайно само имя ее - Любовь. Любови прежние и нынешние переплетаются в ее душе, умение любить бескорыстно и безрассудно, целиком отдаваясь чувству - вот "ключ" к образу Раневской. "Это камень на моей шее, я иду с ним на дно, но я люблю этот камень и жить без него не могу". Кто еще из русских героинь был так откровенен?!

Ее теперешнее странное парижское существование есть, в сущности, жизнь после жизни. Ничто из прежнего не забыто. Не зажила и никогда не заживет страшная рана. Все призрачней связь с родным домом и родными людьми. Все невозможней ни стать "своей" в Париже, ни вернуться к вишневому саду... Призрачность, нелепость существования, тоска по дому, чувство вины перед дочерью и падчерицей - за то, что оставила их, за то, что тратит их состояние, - томят Любовь Андреевну. И вот на наших глазах делается решительный шаг: Раневская возвращается домой. Она рвет телеграммы от своего возлюбленного, рвет не читая: с Парижем покончено! Она счастлива: "Мне хочется прыгать, размахивать руками... Видит Бог, я люблю родину, люблю нежно, я не могла смотреть из вагона, все плакала." "Если бы снять с груди и с плеч моих тяжелый камень, если бы я могла забыть мое прошлое!"

Раневская возвращается в дом, где все ее любят, где ее ждут - и преданно ждали пять "парижских" лет. И где все ее за что-то осуждают: за "порочность", за легкомыслие... Никто не желает принять ее такою, какая она есть; ее любят, осуждая и посмеиваясь. И сама Раневская остро чувствует это, принимает справедливость упреков, постоянно ощущает свою вину. Но рядом с чувством вины в ней нарастает отчужденность: почему все требуют от нее чего-то, что дать она не может, отчего ждут, что она изменится, станет той, какою окружающие хотят ее видеть, перестанет быть собой?! Чем дальше, тем яснее становится: она чужая здесь.

В перечне действующих лиц Раневская обозначена одним словом: "помещица". Но это помещица, никогда не умевшая управлять своим поместьем, страстно его любившая - и не сумевшая сохранить. Ее бегство из поместья после смерти Гриши, закладывание и перезакладывание этого поместья... Номинально - помещица. По сути - дитя этого вишневого сада, не способное его спасти от разорения и гибели.

Роль помещицы для Раневской "отыграна" уже давно. Роль матери - также: в новую жизнь, где нет места Любови Андреевне, уходит Аня; по-своему устраивается Варя... Вернувшись, чтобы остаться навсегда, Раневская лишь завершает свою прежнюю жизнь, убеждается, что нельзя дважды войти в одну и ту же реку. Все надежды оборачиваются панихидой по прежней жизни: былое умерло, ушло безвозвратно. Она прожила все "сюжеты", возможные в России. Родина не приняла блудную дочь: возвращение не состоялось. И призрачная парижская "жизнь после жизни" оказывается единственной реальностью. Раневская возвращается в Париж - а в России, в ее вишневом саду, уже стучит топор.

Стихия любви, мучительных страстей, греха и покаяния, в которой живет Раневская, чужда остальным героям комедии. Вот ее брат и ровесник, Гаев. Леонид Андреевич, человек немолодой, большую часть жизни уже проживший, мыслит и действует, как состарившийся мальчик. Но гаевская неисчерпаемая юность - не то, что доверчивость и легкость его сестры. Он попросту - инфантилен. Не юность с ее мятежными страстями сохранилась в нем - Гаев, кажется, так и не дорос до нее, так и не перешагнул порог детской. Беспомощный, болтливый, неглубокий, ничего и никого по-настоящему не любящий. "Круазе... Желтого в середину..." Звук бильярдных шаров вполне излечивает его страдания после утраты вишневого сада... Но и в нем, человеке неумном, духовно не развитом, видит Чехов нечто милое: это один из уездных чудаков-помещиков, по-своему украшавших провинцию в былые времена, придававших русским дворянским гнездам своеобразную прелесть. Гаев - фигура, порожденная своим временем; комичная, нелепая и жалкая в новую эпоху.

В комедии переплетаются несколько сюжетных линий. Раньше всех заканчивается линия несостоявшегося романа Лопахина и Вари. Она построена на излюбленном чеховском приеме: больше всего и охотнее всего говорят о том, чего нет, обсуждают подробности, спорят о мелочах - несуществующего, не замечая или сознательно замалчивая существующее и существенное. К слову, обратим внимание: этот прием очень любит и Гоголь. Вспомним, как весь город в " Мертвых душах" со вкусом обсуждал чичиковских мужиков, коих уже не было на свете, как спорили, каков "мужик у Чичикова", сумеет ли новоявленный херсонский помещик с этим мужиком справиться. И как сам Чичиков с удовольствием, почти веря в реальность собственной выдумки, обсуждает проблемы своего херсонского имения. Но у Гоголя этот прием призван многократно усиливать взаимодействие реального и ирреального пластов его художественного мира, сплав фантасмагории и действительности. Чехов же окружает бесконечными разговорами несуществующее, кажущееся, чтобы подчеркнуть саму иллюзорность трезвых расчетов, логических планов, которые строят его герои в зыбком и ненадежном мире. Убежденно, как о давно решенном, говорит о своем разрыве с "тем человеком" Раневская - и уезжает к нему... Уверенно обсуждаются проекты спасения сада... Говорят о романе Лопахина и Вари. Но почему же не состоялся этот роман? Почему не соединились судьбы труженицы Вари и делового человека Лопахина? И здесь позволительно спросить: а был ли роман? Не выдавалось ли желаемое за действительное?

Всмотримся в образ Лопахина. Сам Чехов считал его роль "центральной" в комедии, писал Станиславскому, что "если она не удастся, то значит, и пьеса вся провалится". Чехов просил Станиславского самого играть роль Лопахина, считал, что иному актеру она не под силу: он "проведет или очень бледно, или сбалаганит, сделает из Лопахина кулачка... Ведь это не купец в пошлом смысле этого слова, надо сие понимать". Однако "мхатовцы" авторским просьбам не вняли, ставили "Вишневый сад" по-своему. И, хотя спектакль имел большой успех, Чехов постановкой был крайне недоволен, отзывался резко отрицательно, утверждал, что театр не понял пьесу и все провалил. Театр имел право на свою трактовку, однако что вкладывал в комедию сам драматург, почему не Раневскую и Гаева, как играли у Станиславского, а Лопахина поместил он в центр образной системы.

Фигура купца привлекала русскую литературу уже полвека. Наряду с темными самодурами и нелепыми нуворишами искали черты нового, интеллигентного купца, мудрого и честного предпринимателя. Но черты его ускользали. Так, в "Бешеных деньгах" создал Островский образ негоцианта Василькова - кажется, одна из самых отчетливых неудач великого драматурга. В "Талантах и поклонниках" он разрабатывает образ купца-мецената: молчаливого, неглупого, тянущегося к добру и свету Великатова. В Великатове уже нет "ходульности", неестественности Василькова, и все же в его образе достаточно недоговоренностей, неясностей. Безусловно, Лопахин принадлежит к этому ряду, к ряду нового купечества, к кругу купцов-препринимателей конца века. А ведь этот круг, это явление - одно из интереснейших в России той поры! Это уникальный социально-психологический тип, возникший на рубеже веков, оплеванный и уничтоженный революцией. В Лопахине живо запечатлены черты Третьякова, Щукина, Сытина, Морозова, Клейна, Мамонтова, да и самого Станиславского - ведь он из купеческого рода Алексеевых. Богатые фабриканты, они тонко понимали искусство, были меценатами, содержали театры, создавали великолепные музеи, издавали дешевые книги для народа. Да что там! Они еще и бесконечно помогали революционерам-подпольщикам! На фабрике Саввы Морозова рабочие бастовали, и забастовочный комитет существовал на морозовские деньги. Его же деньги помогали большевикам пересекать границы, скрываясь от царской полиции. Горький интересно писал: "И когда я вижу Морозова за кулисами театра, в пыли и трепете за успех пьесы - я ему готов простить все его фабрики, - в чем он, впрочем, не нуждается, я его люблю, ибо он - бескорыстно любит искусство, что я почти осязаю в его мужицкой, купеческой, стяжательской душе".

Вот это-то сочетание бескорыстной любви к прекрасному - и купеческой жилки, мужицкой простоты - и тонкой артистической души и стремится уловить и воплотить в образе Лопахина Чехов.

Лопахин - единственный, кто предлагает реальный план спасения вишневого сада. И реален этот план прежде всего потому, что Лопахин понимает: в прежнем виде сад сохранить нельзя, время его ушло, и теперь сад можно сберечь, лишь переустроив, пересоздав в соответствии с требованиями новой эпохи.

Действительно, когда-то сад был важной частью помещичьего хозяйства: "В прежнее время, лет сорок-пятьдесят назад, вишню сушили, мочили, мариновали, варенье варили, и бывало... сушеную вишню возами отправляли в Москву и в Харьков. Денег было! И сушеная вишня тогда была мягкая, сочная, сладкая, душистая... Способ тогда знали..." - вспоминает Фирс. Теперь этот способ забыт. Денег катастрофически не хватает, но экономят на пище для дворни, тогда как вишню - девать некуда, она опадает и пропадает. Сад превратился в символ, перестал быть реальностью: для всех, кроме Лопахина, он - обиталище призраков былого. Вот Раневская видит, как по саду идет покойная мама. Вот Петя объясняет Ане: "...неужели с каждой вишни в саду, с каждого листка, с каждого ствола не глядят на вас человеческие существа, неужели вы не слышите голосов..."

Лопахин стремится вернуть саду жизнь - пусть даже вдохнув в него новую жизнь, почти отрицающую старую. "Разбивка сада на дачные участки - идея, с которой носится Лопахин, - это не просто уничтожение вишневого сада, а его переустройство, устройство, так сказать, общедоступного вишневого сада. С тем прежним, роскошным, служившим лишь немногим садом этот новый, поредевший и доступный любому за умеренную цену лопахинский сад соотносится, как демократическая городская культура чеховской эпохи с дивной усадебной культурой прошлого." (Катаев В.Б. Литературные связи Чехова. - М.: Изд-во МГУ, 1989). В.Б.Катаев очень умно и тонко комментирует суть идеи Лопахина. Сад Раневской для него, крестьянского сына, мужика - часть элитарной аристократической культуры, ее квинтэссенция. То, что еще двадцать лет назад было недоступным, сейчас едва ли не "валяется на дороге": и это ощущение пьянит Лопахина. С другой стороны, сад гибнет - и лишь он, Лопахин, может это сокровище спасти. Все его попытки спасти сад для Раневской ни к чему не ведут: она не слышит Лопахина, не понимает его простых и ясных доводов. Ведь для Любови Андреевны вишневый сад существует лишь в своем первозданном виде, в своей целостности. Разбитый на участки и отданный под дачи сад все равно утрачен и уничтожен: "…продавайте и меня вместе с садом..."

Лопахин убеждает Раневскую и Гаева, объясняет, доказывает, предлагает деньги: он искренне пытается сохранить сад для владелицы. И в конце концов сам оказывается владельцем сада - нечаянно, неожиданно для самого себя и окружающих. Он одновременно счастлив - и удручен, обескуражен случившимся: "Эй, музыканты, играйте, я желаю вас слушать! Приходите все смотреть, как Ермолай Лопахин хватит топором по вишневому саду, как упадут на землю деревья! Настроим мы дач, и наши внуки и правнуки увидят тут новую жизнь... Музыка, играй!.. Отчего же, отчего вы меня не послушали? Бедная моя, хорошая, не вернешь теперь. (Со слезами.) О, скорее бы все это прошло, скорее бы изменилась как-нибудь наша нескладная, несчастливая жизнь".

Подумаем над последними отчаянными словами Лопахина. Ему - единственному в пьесе - дано приблизиться к настоящей правде, к глубокому пониманию сущности эпохи. Не чьи-то отдельные частные грехи и вины видит Лопахин, но глубокое неблагополучие всей современной жизни: "Надо прямо говорить, жизнь у нас дурацкая... Мы друг перед другом нос дерем, а жизнь знай себе проходит..." Именно это понимание глобальной нелепости современной жизни, ее нелогичности, невозможности жить так, как хочется, в ладу с собой и миром, и выдвигает Лопахина на центральное место в комедии.

А теперь подумаем: могла ли Лопахина привлекать Варя - серенькая, недалекая, захваченная мелочными хозяйственными расчетами? Любит ли Варя Лопахина? Как понимает она любовь? Помните, Петя все сердится, что Варя шпионит за ним и Аней, опасается, как бы у них ни вышло романа, как бы ни случилось недозволенного. И дело не в том, что Петя и Аня далеки от любви, а в Вариных принципах и взглядах, в ее мелочном, рассудочном, мещанском восприятии любых человеческих взаимоотношений - и своих отношений с Лопахиным в том числе. Варя не задается вопросом, любит ли она Ермолая Алексеевича и любит ли он ее. Она видит подходящую партию (тем более что иных претендентов на ее руку нет, даже окружающим посудачить больше не о ком). Она хочет выйти замуж. И ждет от Лопахина объяснения в любви и предложения - и то, что Лопахин никак не произносит долгожданных слов, Варя относит за счет его деловитости": "У него дела много, ему не до меня", и "он богатеет, занят делом..." Варя ждет простого и логического хода жизни: раз Лопахин часто бывает в доме, где есть незамужние девушки, из которых "подходит" ему лишь она, Варя, - значит, должен жениться. И лишь занятость мешает ему заметить ее достоинства. У Вари даже мысли не возникает иначе взглянуть на ситуацию, подумать, любит ли ее Лопахин, интересна ли она ему? Все Варины ожидания основаны на разговорах окружающих о том, что этот брак был бы удачен, на досужих пересудах!

Не застенчивость и не занятость мешают Лопахину объясниться с Варей. Понимая, чего от него ждут все, понимая и то, что Варя для него - "приличная партия", Ермолай Алексеевич все же медлит и в конце концов предложения так и не делает. Ну не любит он Варю, скучно ему с ней! Параллельно с предполагаемым романом с Варей, о котором все столько говорят, для Лопахина протягивается иная нить: он "как родную, больше, чем родную", любит Раневскую. Эту линию прекрасно раскрывает В.Б. Катаев: "Это показалось бы немыслимым, нелепым Раневской и всем окружающим, да и сам он, видимо, до конца не осознает своего чувства. Но достаточно проследить, как ведет себя Лопахин, скажем, во втором действии, после того, как Раневская говорит ему, чтобы он сделал предложение Варе. Именно после этого он с раздражением говорит о том, как хорошо было раньше, когда мужиков можно было драть, начинает бестактно поддразнивать Петю. Все это результат спада в его настроении после того, как он ясно видит, что Раневской и в голову не приходит всерьез принимать его чувства. И дальше в пьесе еще несколько раз будет прорываться эта безответная нежность Лопахина.

Гибнущий сад и несостоявшаяся, даже незамеченная любовь - две сквозные, внутренне связанные темы пьесы " (Катаев В.Б. Литературные связи Чехова. - М.: Изд-во МГУ, 1989).

Мужик, крестьянский сын, только себе самому, своим способностям и трудолюбию обязанный успехом в жизни, Лопахин становится хозяином вишневого сада. Именно ему принадлежит самое пылкое признание: "…имение, прекрасней которого нет ничего на свете." Никто из героев пьесы не сказал о саде проникновенней и восторженней! Человек из народа, он берет в свои руки то, что до сих пор принадлежало лишь аристократии и что аристократия удержать не сумела. Надеется ли Чехов на Лопахина? Да, разумеется. Но автор и не обольщается насчет новых мужиков, оторвавшихся, как Лопахин, от своего круга. Рядом с Ермолаем Алексеевичем существует очень "важная фигура - лакей Яша. Он - такой же крестьянский сын, он также ощущает пропасть между своим нынешним положением (пожил в Париже! повидал цивилизацию! приобщился!) и своим прошлым. И этот наглый, отвратительный хам ярко оттеняет Лопахина, всей своей сутью противостоит ему. Не только Россия Раневской и Россия Пети Трофимова глядятся друг в друга, но и Россия Лопахина, и Россия лакея Яши.

"... Лопахин в конце пьесы, достигнув успеха, показан Чеховым отнюдь не как победитель. Все содержание "Вишневого сада" подкрепляет слова этого героя о "нескладной, несчастливой жизни", которая "знай себе проходит". В самом деле, человек, который один способен по-настоящему оценить, что такое вишневый сад, вынужден (ведь других выходов из сложившейся ситуации нет) своими руками губить его. С беспощадной трезвостью показывает Чехов в "Вишневом саде" фатальное расхождение между личными хорошими качествами человека, субъективно добрыми 'его намерениями - и результатами его социальной деятельности " (Катаев В.Б. Литературные связи Чехова. - М.: Изд-во МГУ, 1989). И здесь вновь нельзя не вспомнить "Мертвые души" Гоголя. Интрига "Вишневого сада" зеркально отражает гоголевскую миражную интригу. Чичиков, напрягавший все силы, чтобы скопить богатство и стать хозяином жизни, нелепо и неожиданно срывается с "высшей точки" каждой своей аферы, когда, казалось бы, до счастья рукой подать. Так же неожиданно и неотвратимо получает вишневый сад - "именье, прекрасней которого нет ничего на свете", - Лопахин, отчаянно пытавшийся спасти его для Раневской.

Неожиданность такого поворота укрепляет окружающих в мнении, что он - купец, стяжатель, думающий только о выгоде. И все глубже пропасть, отделяющая Лопахина от остальных героев пьесы. Три идейно-композиционных центра объединены в пьесе: Раневская, Гаев и Варя - Лопахин - Петя и Аня. Обратите внимание: среди них лишь Лопахин - абсолютно одинок. Остальные образуют устойчивые группы. Первые два "центра" мы уже осмыслили, теперь давайте подумаем о третьем центре - о Пете Трофимове и Ане.

Ведущую роль, безусловно, играет Петя. Фигура эта противоречива, противоречиво отношение к нему автора комедии и обитателей поместья. Устойчивая театральная традиция заставляла видеть в Пете прогрессивного мыслителя и деятеля: это началось еще с первой постановки Станиславского, где В.Качалов играл Петю как горьковского "буревестника". Такая трактовка поддерживалась и в большинстве литературоведческих работ, где исследователи опирались на Петины монологи и не соотносили их с действиями героя, со всем строением его роли. А между тем вспомним, что театр Чехова - театр интонации, а не текста, поэтому традиционная трактовка образа Трофимова принципиально неверна.

Прежде всего, в образе Пети отчетливо ощущаются литературные корни. Он соотнесен с героем "Нови" Тургенева Неждановым и с героем пьесы Островского "Таланты и поклонники" Петром Мелузовым. Да и сам Чехов долго исследовал этот историко-социальный тип - тип протестанта-просветителя. Таковы Соломон в "Степи", Павел Иванович в "Гусеве", Ярцев в повести "Три года", доктор Благово в "Моей жизни". Особо тесно связан образ Пети с героем "Невесты" Сашей - исследователи не раз отмечали, что образы эти очень близки, что роли Пети и Саши в сюжете аналогичны: оба они нужны, чтобы увлечь юных героинь в новую жизнь. Но постоянный, напряженный интерес, с которым вглядывался Чехов в этот появившийся в эпоху безвременья тип, возвращаясь к нему в разных произведениях, привел к тому, что из героев второстепенных и эпизодических он в последней пьесе стал героем центральным - одним из центральных.

Одинокий и неприкаянный бродит Петя по России. Бездомный, обносившийся, практически нищий... И все же он по-своему счастлив: это самый свободный и оптимистичный из героев "Вишневого сада". Вглядываясь в этот образ, мы понимаем: Петя живет в ином мире, чем остальные персонажи комедии - он живет в мире идей, существующем параллельно с миром реальных вещей и отношений. Идеи, грандиозные планы, социально-философские системы - вот Петин мир, его стихия. Такое счастливое существование в ином измерении и заинтересовало Чехова, и заставило его раз от разу все пристальней вглядываться в этот тип героя.

Отношения Пети с реальным миром очень напряжены. Он не умеет жить в нем, для окружающих он нелеп и странен, смешон и жалок: "облезлый барин", "вечный студент". Он не может закончить курс ни в одном университете - его отовсюду выгоняют за участие в студенческих беспорядках. Он не в ладу с вещами - вечно у него все ломается, теряется, падает. Даже борода у бедного Пети не растет! Зато в мире идей он - парит! Там все получается ловко и складно, там он тонко улавливает все закономерности, глубоко понимает сокрытую суть явлений, готов и способен все объяснить. И ведь все рассуждения Пети о жизни современной России очень правильны! Он верно и страстно говорит об ужасном прошлом, еще живо влияющем на настоящее, не отпускающем из своих судорожных объятий. Вспомним его монолог во втором действии, где он убеждает Аню по-новому взглянуть на вишневый сад и на свою жизнь: "Владеть живыми душами - ведь это переродило всех вас, живших раньше и теперь живущих..." Петя прав! Нечто подобное страстно и убежденно доказывал А.И. Герцен: в статье "Мясо освобождения" он писал, что крепостное право отравило души людей, что никакими указами не отменишь самого страшного - привычки продавать себе подобных... Петя говорит о необходимости и неизбежности искупления: "Ведь так ясно, чтобы начать жить в настоящем, надо сначала искупить наше прошлое, покончить с ним, а искупить его можно только страданием, только необычайным, непрерывным трудом". И это совершенно верно: идея покаяния и искупления - одна из самых чистых и гуманных, основа высшей нравственности.

Но вот Петя берется рассуждать не об идеях, а об их реальном воплощении, и его речи немедленно начинают звучать напыщенно и нелепо, вся система убеждений превращается в простое фразерство: "Вся Россия наш сад", "человечество идет к высшей правде, к высшему счастью, какое только возможно на земле, и я в первых рядах!"

Так же мелко говорит Петя о человеческих взаимоотношениях, о том, что не подвластно логике, что противоречит стройной системе мира идей. Вспомните, как бестактны его разговоры с Раневской о ее возлюбленном, о ее вишневом саде, который Любовь Андреевна жаждет и не может спасти, как смешно и пошло звучат знаменитые Петины слова: "Мы выше любви!.." Для него любовь - к прошлому, к человеку, к дому, любовь вообще, само это чувство, его иррациональность - недоступна. И потому духовный мир Пети для Чехова ущербен, неполноценен. И Петя, как бы верно ни рассуждал он об ужасе крепостничества и необходимости искупить прошлое трудом и страданием, так же далек от истинного понимания жизни, как Гаев или Варя. Неслучайно рядом с Петей поставлена Аня - юная девочка, ни о чем еще не имеющая своего собственного мнения, находящаяся пока на пороге настоящей жизни.

Из всех обитателей и гостей поместья лишь Аню сумел увлечь своими идеями Петя Трофимов, одна она воспринимает его абсолютно всерьез. "Аня прежде всего ребенок, веселый до конца, не знающий жизни и ни разу не плачущий..." - объяснял Чехов актерам на репетициях. Так и идут они в паре: враждебный миру вещей Петя и юная, "не знающая жизни" Аня. И цель у Пети есть - ясная и определенная: "вперед - к звезде".

Чеховская ирония блистательна. Комедия его удивительно запечатлела всю нелепицу русской жизни конца века, когда старое кончилось, а новое еще не началось. Одни герои уверенно, в первых рядах всего человечества, шагают вперед - к звезде, оставляя вишневый сад без сожаления. О чем жалеть? Ведь вся Россия наш сад! Другие герои мучительно переживают утрату сада. Для них это утрата живой связи с Россией и собственным прошлым, со своими корнями, без которых им остается лишь кое-как доживать отпущенные годы, уже навсегда бесплодно и безнадежно... Спасение сада - в его коренном переустройстве, но новая жизнь означает прежде всего смерть былого, и палачом оказывается тот, кто яснее всех видит красоту гибнущего мира.

По материалам:

Катаев В.Б. Литературные связи Чехова. - М.: Изд-во МГУ, 1989.
Монахова О.П., Малхазова М.В. Русская литература XIX века. Чехов о литературе. М., 1955

С разрешения gramma.ru




Сам себе доктор
© my-edu, 2008-2013.